Елена Орлова

акварель
живопись
графика
иллюстрации
театр
поэзия

Антитеза добра и зла –
Словно выбор любви и смерти.
Два источника, два узла,
Два листочка в одном конверте.

Где-то тихо бежит вода,
Может, это вода из крана,
Или плачешь ты снова? – Да.
Что ты, милая, плакать рано.

Два гнезда, два ночных огня –
Антитеза зимы и лета.
Если хочешь, узнай меня,
Все подробности и секреты.

Начинаем издалека,
Осторожно идем по краю –
Я не знаю, как жить пока –
Все наладится, точно знаю.

Две прелюдии, две судьбы,
То ли счастья ждешь, то ли горя.
Как заложники и рабы
Мы написанных двух историй.

Две вселенные – я и ты –
Быль и небыль, разлуки, встречи.
От полета – до пустоты.
Ты меня обними за плечи,

Проведи по глазам рукой,
И губами потрогай губы,
Чтоб неистовым стал покой –
Тихий, нежный, горячий, грубый.

И внезапно замкнется круг,
Завязавшись узлом единым.
Два дыханья, две пары рук –
Просто женщина и мужчина.

* * *

И опять стучит в окно
Дождь ли, снег ли,
А на спицах все одно:
Петли, петли.

Час за часом, день за днем
Тянем пряжу,
Но опять чего-то ждем,
Будни вяжем.

Снова спущена петля,
Все сначала.
День без смысла, жизнь с нуля –
Все нам мало.

За мельканьем пары спиц
Над клубками
Вздох печальный, взмах ресниц,
Всплеск руками.

За окошком жизнь летит,
Словно сказка.
Мы ж имеем, что хотим –
Самовязку.

* * *

Японии раскосые глаза
Глядят на  нас серьезно и премудро,
Как сакура, расцветшая под утро,
Но как понять, о чем ты не сказал.

Лишь тень луны на кончиках ресниц,
И золотом рассыпанные блики,
И губы вкуса спелой земляники
В мелькании загадочных страниц.

Они чуть-чуть, а я же через край,
Так необъятно много и бездонно.
Плечо застыло мраморной колонной.
И то ли осень это, то ли май.

Ты мне – намек, а я кидаюсь вниз,
Раскрыв по ветру кимоно, как крылья,
Страдания представив в изобилье
В стихотворенье с видом на карниз.

Мельчайший шаг моих японских ног,
Торнадо слов, сбивающее наземь.
От сатисфакций или эвтаназий
Укрывшийся в укромный уголок.

Я жду тебя в предчувствие огня,
В дыхании горящего сандала,
Я столько о любви тебе сказала,
Что ты забыть не сможешь про меня.

* * *

Суп гороховый на плите
Мягко пышет своим жаром.
Все мы близкие во Христе
В этом доме большом, старом.

Теплой комнаты тусклый свет,
За стеной у меня смеются,
И на ворох былых газет
Я сметаю осколки блюдца.

Я на счастье их бью об пол,
Только где оно, это счастье?
Ухмыляется старый стол,
Наблюдая мои напасти.

Тихо плача по черепкам,
Принесенным в жертву приметам.
Не могу решить, в чем подам
Суп гороховый и котлеты.

Молча сяду на табурет,
Подперев подбородок рукою,
И посуды теперь уже нет,
И заплакали за стеною.

Царь-горох – гороховый шут,
И слова, как горох об стену.
Я поплачу минутку тут
И в иголку я нитку вдену.

И горошины нанижу,
Чтобы сделать себе ожерелье,
И по полочкам разложу
Черепки от разбитой гжели.

Станет в комнате горячей,
Тихо суп на плите стонет,
Может, я на своем плече
Приласкаю твои ладони?

* * *

Разные версии жизни событий
У пешеходов и у водителей,
У подрастающих и у родителей,
У продающих и потребителей.

Разные степени восприятия
Свойственны недругам и приятелям,
Кажутся зрителям и ваятелям,
Службам налоговым, предпринимателям.

Разные следствия и причины
Видятся женщинам и мужчинам,
Разные роли, сюжеты, личины
Кухни и койки, и мужа и чина.

Разный порог у немыслимой боли,
Той, что порою дается судьбою,
Если она постоянно с тобою,
Выбор меж петелькой и петлею.

* * *

Сто тысяч дней
С тоской моей,
Сто тысяч солнц и лун
У старых пней

В плену теней
Колдует мой колдун.
В большом котле
Кипит желе

Из ароматных трав.
В зловещей мгле
Лицом к земле
Его надменный нрав.

Горящий глаз,
Напевный сказ,
И воле вопреки,
Семнадцать раз

Вдали от нас
Блеснули огоньки.
Семнадцать раз
Входил в экстаз

И мой колдун кричал.
Огонь погас,
И этот час –
Начало всех начал.

Под шум листвы,
Под крик совы
Во мне огонь зажег.
Сплели, увы!

Из той травы
Мой девственный венок.
Поет во мне
Душа в огне

Спасибо, мой колдун!
В красивом сне
Мелькнет в окне
Огонь ста тысяч лун.

 

Rambler's Top100