Помню, жила в нашем доме женщина яркая и дородная - тетя Капа. Капитолина Пантелеевна. Каждое утро с апреля по октябрь выходила она на балкон в шелковом халате с огромными розами и пила кофе из крошечной чашечки, игриво оттопыривая мизинчик. На голове бигуди, как толстые макаронины, во рту сверкает золотой зуб - красота!
Мне тогда было 4 года, и обычно я ходила в садик, но уж в воскресное утро мы с подружкой Танькой обязательно устраивались на лавочке, не той, что прямо перед подъездом, а за деревьями, тремя раскидистыми тутовниками, которые были нашими дворовыми достопримечательностями, но об этом я расскажу вам в другой раз. Сидели тихо, прячась за стволами, любуясь тетей Капой. Прятались мы, потому что все знали: тетя Капа не любит детей.
Иногда она появлялась в проеме балконной двери с телефонной трубкой в руках и говорила кому-то невидимому: “Я так комфортабельно напилась сегодня кофе на балконе!” Однажды эту волшебную фразу услышала моя бабушка, любитель словесности, и это “комфортабельное кофепитие” стало на долгие годы примером для неподражания.
Но нам-то с Танькой тетя Капа очень нравилась, и мы старались копировать ее плывущую походку, ее томный взгляд из-под полуприкрытых век, ее высокий пронзительный голос, такой тоненький, пробивающий, кажется, черепную коробку и занимающий все место в твоей голове.
Вспомнилось мне это совсем недавно, когда возле дома появилась новая кошка, весьма упитанная, несущая свое трехцветное тело с сознанием собственной значимости и недосягаемой красоты.
Отношения наши не задались с того момента, как кошка эта разорила гнездо маленьких разноцветных птичек, свитое в нашей глицинии.
Птички прилетели неожиданно, видно, им понравилось высокое растение, заплетающее балконы аж до третьего этажа.
Голоса у птичек были нежные и красивые, песни переливчатые и радостные.
- Посмотри, посмотри, - пела розовая птичка, какое красивое и надежное место я нашла для нашего дома! Он будет теплым и уютным, в нем появятся наши дети!
- Да, - отвечала ей зелененькая птичка (или, вернее сказать, зелененький птах? Или птиц? Ох, уж эти мне феминитивы!).
Их гнездо, и правда, напоминало домик: стены были свиты из тонких веточек и украшены нитями разноцветной пряжи, которые обычно привязывают на ветки деревьев весной во время встречи аистов. А пол, представляете, был выложен, как коврами, мягким пухом местных лебедей, живущих в бухте возле порта. Гуляя возле бухты, я видела, как наши маленькие птички поют на берегу свои славные песни, а лебеди приносят им в клюве кусочки пуха, которые выдергивают из-под крыла, засунув голову подмышку. Как кошки, право слово, очень смешно.
И однажды в птичьем домике появилось четыре яичка. Они были такими маленькими и трогательными - два птичих мальчика и две девочки. И все знали, что трогать их нельзя, несмотря на всю их трогательность. Люди вокруг улыбались и радовались такому приятному соседству. И собаки улыбались, и бабочки, и даже сердитый шмель переставал ворчать, слушая птичьи песни. И только наша трехцветная Капа вальяжно проплывая мимо глицинии на своих пухлых коротеньких ножках, прятала в усах ехидную усмешку.
Оказалось, она ждала. Ждала, когда птички улетят петь свои нежные песни на берегу…. Когда птички вернулись, их маленький милый домик лежал в клумбе среди цветущих петуний, разоренный и пустой…. И все услышали щемящую птичью боль, последний птичий дуэт, полный слез и отчаяния, полный тоски и истинного горя. А птички улетели навсегда. Розовая и зеленеькая, вернее, зелененький. А кошка осталась. Она по-прежнему, появлялась у окна каждое утро и, кокетливо подергивая своим хвостом, что-то спрашивала своим высоким пронзительным голоском. И мне чудилось, что интересуется, где же ее кофе, чтобы комфортабельно его выпить под балконом.
А потом кошка исчезла. Впрочем, разом пропали все три кошки, живущие во дворе. Первой вернулась самая невзрачная, серенькая тощая кошечка, за которой бежали, подпрыгивая, котята, черный и белый. Через пару дней вернулась вторая, ведя за собой тройню. И только затем появилась она - трехцветная. Она шла, потупив взор, и ее яркий окрас напоминал кричащие шелковые розы, на голове виделся перманент, а во рту поблескивал клык, как золотой … Как пить дать, Капа. Капитолина Пантелеевна. А за ней по пятам бежали, кувыркаясь и попискивая, котята. Два розовых и два зелененьких…. Как вечное напоминание, как прощение или искупление, кто знает…
